Советский атомный разведчик жорж коваль. Жорж Коваль «Это был единственный случай Жорж абрамович коваль родственники дочь сын



К оваль Жорж (Георгий) Абрамович (конспиративное имя «Дельмар») – советский военный разведчик, доцент Московского химико-технологического института имени Д.И.Менделеева, кандидат технических наук.

Родился 25 декабря 1913 года в городе Сью-Сити (Су-Сити) штата Айова Соединённых Штатов Америки (США) в семье эмигранта-плотника из России. Еврей. Окончил американскую школу и два курса химического колледжа. Когда в 1932 году во время кризиса в США все потеряли работу, его семья решила уехать в Советский Союз, и на пароходе «Левитан» через Тихий океан прибыла в СССР. Их направили в город Биробиджан (с мая 1934 года – столица Еврейской автономной области в составе Хабаровского края).

В 1934 году Ж.А.Коваль уехал в столицу и поступил в Московский химико-технологический институт имени Д.И.Менделеева (МХТИ), который окончил в 1939 году по специальности «Технология неорганических веществ», получив квалификацию инженера-технолога. По рекомендации Государственной экзаменационной комиссии (ГЭК) начинающий инженер без экзаменов был зачислен в аспирантуру, так как члены ГЭК заметили у дипломанта задатки исследователя и будущего учёного.

В том же 1939 году молодым учёным с удивительной биографией и натуральным английским языком заинтересовалось Главное разведывательное управление Красной Армии, и в 1940 году его нелегально переправили в США. Когда начались работы над Манхэттенским проектом (создание атомной бомбы), Ж.А.Ковалю удалось попасть в атомный центр в городе Ок-Ридж штата Теннесси США. Способный химик-технолог поднимался по ступенькам служебной лестницы, что, очевидно, увеличивало ценность передаваемой им информации.

Благодаря ему была собрана и переправлена в Москву информация о производстве ядерных материалов – плутония, урана и полония. А секретные данные, полученные от него в декабре 1945 – феврале 1946 годов, подсказали советским учёным идею и подтвердили правильный путь решения проблемы, связанной с нейтронным запалом. И, несмотря на то, что при серийном производстве советских атомных бомб нейтронные запалы изготовлялись из других материалов, тем не менее, в первой атомной бомбе, взорванной на полигоне под Семипалатинском 29 августа 1949 года в 7 часов 00 минут, использовался инициатор, изготовленный точно по «образцу», описанному Ж.А.Ковалем.

В конце 1948 года он возвратился в СССР, где поселился с семьёй в Москве. С июня 1949 года рядовой Ж.А.Коваль был демобилизован из армии. Он возвратился в МХТИ, восстановился в аспирантуре и начал заниматься научной работой, а спустя два года защитил диссертацию на соискание учёной степени кандидата технических наук. С 1953 года – на преподавательской работе в МХТИ, в котором он работал более 30 лет. Многие из тех, кто слушал лекции доцента Ж.А.Коваля, стали кандидатами технических наук, руководителями крупных предприятий химической промышленности.

Он увлечённо занимался наукой, подготовил и опубликовал около 100 серьёзных научных работ, которые получили признание в научных кругах. Он принимал активное участие в работе научных конференций, выступал с докладами и сообщениями и за многие годы работы в институте смог создать целое научное наследие, которым и сегодня пользуются студенты Российского химико-технологического университета имени Д.И.Менделеева. Главное же его педагогическое достижение, как он сам считал, это помощь восьми аспирантам и соискателям стать кандидатами наук.

Он был талантливым аналитиком, прирождённым педагогом и учёным, кроме этого он был не менее удачливым военным разведчиком, который умел предвидеть опасные ситуации и своевременно принимал меры, чтобы не привлечь внимание контрразведки.

Жил в Москве. Скончался 31 января 2006 года на 93-м году жизни. Похоронен на Даниловском кладбище в Москве.

У казом Президента Российской Федерации № 1404 от 22 октября 2007 года «за мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания» Ковалю Жоржу Абрамовичу присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно).

2 ноября 2007 года Президент Российской Федерации В.В.Путин передал на постоянное хранение в музей Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооружённых Сил Российской Федерации знак особого отличия Героя Российской Федерации – медаль «Золотая Звезда».

Награждён медалями, в том числе «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» (9.05.1945), а также нагрудным знаком «За службу в военной разведке» (26.04.2000).

Родился в еврейской семье 25 декабря 1913 года в городе Су-сити (Айова, США). Его родители эмигрировали в США из города Телеханы в Белоруссии . Школьное образование и два курса химического колледжа получил в США. В 1932 году из-за экономического кризиса в США семья Ковалей решила вернуться в Россию - к тому времени - Советский Союз. Семья Коваль была членом организации Ассоциация еврейской колонизации в Советском Союзе (ICOR идиш Idishe Kolonizatsie Organizatsie). Вся семья прибыла на пароходе «Левитан» во Владивосток , и затем на постоянное жительство в Биробиджан .

Агент ГРУ

В 1939 году Коваль привлёк внимание Главного разведывательного управления Красной Армии, и в 1940 году, после подготовки в ГРУ, начал разведывательную работу в США. Когда в США развернулись работы над Манхэттенским проектом по созданию атомной бомбы, Коваль был принят на работу в атомный центр в Окридже (штат Теннесси) под своим настоящим именем. В Окридже в качестве химика-технолога Коваль поднимался по служебной лестнице и получал доступ ко всё более ценной информации. Им была собрана информация о технологических процессах и объёмах производства плутония, полония и других материалов. В декабре 1945 года - феврале 1946 года Коваль передал в Москву особо важную информацию, которая подсказала группе Игоря Курчатова идею решения проблемы нейтронного запала атомной бомбы. В последующем серийном производстве нейтронные запалы советских атомных бомб изготовлялись из других материалов, чем в США, но в первой атомной бомбе, взорванной на полигоне под Семипалатинском 29 августа 1949 года, использовался инициатор, изготовленный точно по описанию Жоржа Коваля.

В конце 1948 года Коваль возвратился в СССР и поселился с семьёй в Москве . Он восстановился в аспирантуре и начал заниматься научной работой, а спустя два года защитил диссертацию и стал кандидатом технических наук. С 1953 года Ж. А. Коваль - на преподавательской работе в Московском химико-технологическом институте (МХТИ), в котором проработал около сорока лет.

Энциклопедия военной разведки.

Известно, что первая советская атомная бомба, взорванная 29 августа 1949 года на полигоне под Семипалатинском, была точной копией американской. Советская разведка сумела создать обширную сеть своих агентов, которые и передали Москве все необходимые материалы по разработке этого самого страшного оружия.

Почти все эти агенты были англичанами, американцами, итальянцами, немцами. Единственным советским гражданином, которому удалось проникнуть на самые секретные американские атомные объекты, был человек, имя которого приведено в заглавии. Его знали всего несколько человек из руководства военной разведки Красной Армии. Прошло более полувека, пока о нем стало известно. Он не получил тогда никаких наград за свою смертельно опасную работу.

В ноябре года президент России и сопровождающие его лица посетили новую штаб-квартиру Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба Вооруженных сил страны. Как почетного посетителя Владимира Путина провели в святая святых этой организации – музей ГРУ. Президент остановился у стенда, посвященного военным разведчикам периода Великой Отечественной войны. Его привлекло имя человека, о котором он до этого не слыхал. Когда ему пояснили, кто это такой, он пожелал встретиться с ним, но Георгия или как его называли в Америке Жоржа Коваля уже не было в живых. Прошел почти год и 26 октября года был опубликован Указ Президента РФ В.Путина: «За мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания присвоить звание Героя Российской Федерации Ковалю Жоржу Абрамовичу». Через неделю В. Путин, передавая золотую Звезду Героя России министру обороны А. Сердюкову, сказал: «Работая в 30-40 -х годах прошлого века, он внес неоценимый вклад в решение ключевой задачи того времени – задачи создания атомного оружия. Я бы хотел, чтобы память о Жорже Абрамовиче была увековечена в музее Главного разведуправления Генерального штаба».

Награждение Жоржа Коваля вызвал такой всплеск публикаций в американских СМИ, каких давно уже не бывало. Лейтмотивом большинства этих статей было – как это могло случиться, что американский гражданин не только изменил своей родной стране, но и ухитрился похитить и передать коммунистам главные секреты создания атомной бомбы. Куда смотрели и чем занимались спецслужбы США? Неудивительно, что они проморгали и 11 сентября. Понемногу все успокоилось, но в мае года в популярном американском журнале “Smithsonian” а затем в “Journal of Cold War Studies” появились две статьи разных авторов о Ковале, и вновь началась дискуссия. Некоторые участники этой дискуссии объясняют необычайный успех разведывательной деятельности Коваля особенностями его биографии, к которой мы сейчас и перейдем.

Родители будущего разведчика происходили из небольшого белорусского местечка Телеханы. Это было типичное местечко черты оседлости Царской России, где половину населения составляла еврейская беднота. Плотники, столяры, портные, кузнецы, мелкие торговцы перебивались с хлеба на квас. Традиционная хала и фаршированная рыба редко бывала на их субботних столах. Все больше картошка с селедкой. Так описывал их жизнь историки местечка Телехан Михаил Ринский и бывший житель местечка ныне гражданин Польши инженер Богдан Мельник. Плотник Абрам Коваль встретил и полюбил девушку, решил жениться, но та поставила условие, у них должен быть свой дом. Девушка, которую звали Этель, отличалась твердым характером и была членом подпольной социалистической организации. Именно последнее обстоятельство подвигло ее уйти из относительно благополучного отчего дома местного раввина и пойти работать на стекольную фабрику. Работать приходилось в ужасных условиях, а получать за свой труд копейки. В Телеханах было много хороших еврейских плотников, но работы очень мало. И в 1910 году Абрам Коваль эмигрировал в Америку. Поселился в небольшом городке Су-Сити, расположенном на стыке трех штатов Южной Дакоты, Небраски и Айовы. Золотые руки плотника Коваля нашли применение в Америке. Он быстро освоил английский и стал неплохо зарабатывать. Относительно скоро собрал деньги и купил небольшой домик, затем послал невесте достаточную сумму для переезда в Америку. Там и родились три их сына Изя (1912 год), Жорж (25 декабря 1913) и Габриэль(1919). В Су-Сити была в то время довольно крупная еврейская община, дюжина синагог и различные партии выходцев из Российской империи.

Социалистическое прошлое супругов Ковалей нашло свое применение и в Америке. В этом году исполнилось 75 лет неудавшемуся большевистскому проекту создания еврейской автономии на Дальнем Востоке. Это отдельная тема. Упоминаем мы только потому, что ряд социалистически и коммунистических настроенных еврейских эмигрантов с восторгом приветствовали этот проект. Была создана даже организация ICOR. Это была аббревиатура из слов на идиш (идише колонизацие ин ратнфербанд – еврейская колонизация в Советском Союзе). Штаб-квартира ICOR была в Нью-Йорке, но ее отделения были во многих городах США. Секретарем такого отделения в Су-Сити был Абрам Коваль. Они собирали деньги на развитие Еврейской автономной области, агитировали евреев переехать в этот новый еврейский регион.

Коваль и его семья прожили в США немногим более 20 лет. За это время в России прошли бурные изменения. Ковали не теряли связи с родными и знакомыми. Между тем жизнь в США ухудшилась, начались годы страшной депрессии, а нужно было кормить разросшуюся семью, учить детей. А тут им пишут, что в СССР образование бесплатное, успешно решается национальный вопрос и Коваль решил вернуться на родину. В 1932 году на тихоокеанском побережье США семья Ковалей села на советский пароход «Левитан» и вскоре оказались во Владивостоке. В некоторых материалах, опубликованных в Америке, встречаются и такие опусы, что семейство Ковалей пожелало возвратиться или в Минск, или в Телеханы. Но авторы этих материалов плохо знали географию и не знали, что в то время Телеханы входили в состав Польши, а с Минском у Ковалей не было никаких связей. Поэтому, Ковали с самого начала решили обосноваться в том регионе, создание которого они всячески приветствовали. Поселились они в молодом городе Биробиджане, который стал столицей Еврейской автономной области. Кроме Ковалей в Биробиджане поселились еще ряд еврейских семей из США. Всем им предоставили жилье, и они образовали коммуну, где успешно трудились они сами и их взрослые дети. В 1934 году за плечами Жоржа Коваля был уже рабочий стаж (начал он работать лесорубом, затем электриком) и российское среднее образование плюс два семестра американского колледжа. Он поехал в Москву и поступил в химико-технологический институт имени Д.И. Менделеева. Учился он очень хорошо и по решению Государственной экзаменационной комиссии без экзаменов был зачислен в аспирантуру института. Комиссия нашла у дипломанта Коваля задатки исследователя. В 1939 году он женился на своей однокурснице, родилась дочка. В некоторых американских статьях утверждается, что жена Жоржа была дочерью владельца небольшой шоколадной фабрики в Москве. Невдомек американским авторам, что в 1939 году в Москве никак не могла существовать даже небольшая частная фабрика. На деле жена Жоржа Людмила была внучкой бывшего российского бизнесмена средней руки. В этом же году молодой аспирант попал в поле зрения советской военной разведки. ГРУ срочно нужны были новые сотрудники. А тут отличник, молодой химик-технолог, да к тому же родившийся в Америке, хорошо знающий обычаи и особенности этой страны и, разумеется, свободно владеющий английским. Запросили институт, характеристика была прекрасной, и на первой же встрече с сотрудниками ГРУ Жорж Коваль дал согласие работать в военной разведке. Предстояло пройти специальную подготовку. Жорж быстро овладел премудростями этой деятельности и его решили направить в США. В конце прошлого века бывшие друзья Жоржа нашли его адрес в Москве и установили с ним регулярную переписку. Вначале по почте, а затем с помощью интернета. Самая длительная переписка была с его бывшим коллегой по службе в американской армии и работе на атомных объектах Арнольдом Креймишем. Он нашел Жоржа в году, и они переписывались до смерти Коваля. В воспоминаниях Креймиша мы встречаем много интересных деталей о Жорже, после его возвращения в США уже агентом советской военной разведки. Так например, в одном из своих писем Жорж сообщил Креймишу, как он вернулся в Америку. Прибыл он в Сан-Франциско в октябре 1940 года на небольшом танкере. Чтобы не предъявлять никаких документов, он сошел на берег вместе с капитаном, его женой и маленькой дочерью. На контрольном пункте капитан предъявил свои документы, сказал, что остальные его люди и контроль не стал проверять их. Далее он сообщил Креймишу следующее: «Я был призван в армию в 1939 году, чтобы скрыть мое исчезновение из Москвы. Мне даже не пришлось пройти военную подготовку и службу, как это следовало бы сделать в то время. Я не принимал присяги и никогда не носил военной формы».

Из Сан-Франциско Жорж сразу же уехал в Нью-Йорк, где находилась резидентура ГРУ. В его задачи входило сбор сведений о разработке в США новых химических отравляющих веществ. Для этого надо было устроиться на работу в соответствующие лаборатории. Сделать это было сложно. Жорж предложил вновь стать американцем из города Cу-Сити. Был определенный риск встречи с бывшими соседями или одноклассниками, но ГРУ вынуждено было согласиться с этим предложением. Жорж быстро нашел работу по специальности, но ясно понимал, что никаких встреч с бывшими друзьями или посещения родного города быть не должно. Вскоре началась Вторая мировая война и Жорж по возрасту подлежал призыву в американскую армию. Она в то время мало интересовала ГРУ. Коваль запросил начальство, и те рекомендовали уклониться от службы, а в случае невозможности положиться на судьбу. Кто мог предположить в то время, что эта судьба преподнесет его руководству такой подарок.

По существующим в то время законам, Коваль был зарегистрирован для призыва в армию в 1941 году. Однако, фирма, где он тогда работал, сумела задержать его до февраля 1942. Отсрочка истекла, и Жорж был направлен в форт Дикс для основной военной подготовки. Готовили их для службы в инженерных войсках. Во время работы в фирме Raven Electric Company и в армии Жорж в беседах с сослуживцами говорил, что он родился в Нью-Йорке, круглый сирота, воспитывался в приюте. Когда один из его армейских сослуживцев спросил, как это у коренного жителя Нью-Йорка в речи проскальзывает айовский акцент, то Коваль заметил, что его воспитатели в приюте были из Айовы. Новобранцы прошли так называемый IQ тест и самые высшие оценки оказались у Коваля. Его вместе с рядом других направили на дальнейшую учебу в Сити Колледж в Манхэттене, где он изучал электротехнику. Военных студентов разместили в бывшем еврейском сиротском доме, и Жорж не раз говорил сослуживцам, что его детство прошло именно в таком доме. Между тем начались активные работы по созданию атомной бомбы и Жоржа направили на учебу на специальные курсы, где военнослужащих готовили для работы на объектах по производству радиоактивных материалов. В августе 1944 года рядовой американской армии Жорж Коваль был направлен на секретный объект в город Ок-Ридж в штате Теннеси. Перед отъездом Жорж встретился с советским резидентом, и они оговорили возможности дальнейшей связи. Но ни резидент, ни Жорж понятия не имели в то время, что это за объект. Американская военная контрразведка считала, что проекту по созданию атомного оружия была создана абсолютная секретность. Военный руководитель проекта генерал Лесли Гровс назвал меры безопасности, которые были предприняты для сохранения в тайне процесса разработки атомной бомбы «мертвой зоной». Такого же мнения придерживался и начальник службы безопасности проекта бывший мичман белогвардейского флота полковник Борис Паш. Он был сыном митрополита русской православной церкви в США Феофила. В миру его имя было Пашковский, но сын его американизировал свою фамилию. Гровс и Паш полагали, что созданная ими «мертвая зона» непроницаема, а меры безопасности обеспечивают секретность не на сто, а двести процентов. Между сотрудниками лабораторий, занятых исследованиями, воздвигли непроницаемые барьеры. Один отдел не знал, чем занимаются другие. Тщательно проверялись все сотрудники научного центра в Лос-Аламосе, работающие на заводах по обогащению урана и там где были промышленные атомные реакторы. Биографические данные проверялись и перепроверялись, за всеми велось постоянное наблюдение, вскрывались письма, прослушивались телефонные переговоры, в квартирах устанавливались прослушивающие устройства. Не все выдерживали такую психологическую нагрузку. Но случай помог советскому разведчику проникнуть в эту «мертвую зону». В первый же свой отпуск Жоржу удалось установить связь с резидентом ГРУ. Его сообщение о секретном объекте и то чем там занимаются пошло в Москву. Сведения были весьма интересными, и о них в СССР не знал никто.

Коваль сообщил, что он работает в Ок-Ридже на предприятии, где производится обогащенный уран и плутоний. До конца жизни Жорж гордился тем, что был единственным разведчиком, который держал в руке образцы плутония. Он был радиометристом и по своей должности имел доступ в различные отделы большого предприятия, на котором трудилось более полутора тысяч человек. Как химик Жорж Коваль быстро разобрался в деталях технологии по обогащению урана. Жорж был инженером от Бога. Он имел редкий допуск к оборудованию для обогащения урана и плутония. И даже отрывочных сведений ему было достаточно, чтобы понять весь технологический цикл. Детальные сообщения в Москву сразу попадали в отдел «C» наркомата внутренних дел, которым руководил генерал-лейтенант Судоплатов. Даже он не знал имени агента, от которого поступали такие важные сведения. ГРУ передавало все эти данные в наркомвнудел в обезличенном виде, и они сразу же попадали к научному руководителю советского атомного проекта академику Курчатову. Из сообщений Коваля стали известны не только основные детали технологии, но и места расположения американских секретных объектов. Новым для советских ученых стало сообщение Коваля о производстве американцами полония и его дальнейшем использовании при создании атомной бомбы. По их просьбе он передал детали технологического процесса производства полония, и как он будет применяться в атомном заряде. В 1945 году Жорж Коваль был уже не рядовым, а сержантом штабной службы. Его перевели на работу на другой атомный объект в городе Дайтоне. Руководство лаборатории с доверием относилось к Ковалю. Его даже включили в состав специальной группы для изучения результатов атомной бомбардировки японских городов Хиросима и Нагасаки, но поездка в Японию не состоялась. В 1946 году Коваль уволился с военной службы. Руководство лаборатории настойчиво предлагало Жоржу остаться там работать в должности гражданского специалиста, предлагая значительное повышение в должности и весьма приличный оклад. Резидент ГРУ в США полагал, что Жорж должен принять это предложение. Открывались новые перспективы получения американских секретных данных. Но в 1946 году шифровальщик посольства СССР в Канаде Гузенко сбежал и выдал многих агентов советской разведки в США и Канаде. Началась антисоветская шпионская истерия. Газеты всего мира публиковали различные сведения о советских атомных шпионах. Коваль в своем рапорте руководству сообщил, что в Америке изменились и ужесточились требования к системе отбора специалистов для работы на атомных объектах. Существовала реальная угроза, что спецслужбы США смогут установить, что Жорж Коваль в 1932 году покинул США. Жорж знал, что в одном из изданий журнала в Биробиджане есть фотография семьи Ковалей, где на первом плане четко был запечатлен Жорж Абрамович. Кто мог знать, что эту фотографию не разыщет контрразведка США. Руководство ГРУ согласилось с доводами Жоржа, и в 1948 году окольным путем он вернулся в СССР к своей семье.

Как оказалось впоследствии, опасения Жоржа были не напрасными. От своих знакомых в США Коваль узнал, что вскоре после того, как он покинул страну, агенты ФБР несколько раз опрашивали бывших соседей Ковалей, пытаясь установить не одно ли это лицо студент Жорж Коваль, уехавший в 1932 году и штабной сержант, служивший на самых секретных объектах.

Только к концу 1948 года Жорж Коваль вернулся в Москву к жене и дочери, которые долгие десять лет ждали его, изредка получая небольшие письма, через незнакомых им военных. В 1949 году Жорж был демобилизован из Советской Армии и на полвека расстался с военной разведкой. Без особых усилий восстановился в аспирантуре, через два года защитил диссертацию и стал кандидатом наук. Вот тут-то у молодого ученого и начались проблемы. Никто, разумеется, не знал, что он десять лет прослужил в разведке. Казалось бы, что его истинное место в одном из институтов или предприятий, занимающихся атомными проблемами. Но Жорж Коваль в течение года никак не мог найти работу. Вакансий было много, но стоило ему заполнить анкету, как отделы кадров под благовидным предлогом отказывали. В анкете значилось, что с 1939 по 1949 год рядовой Коваль служил в армии. Никаких наград, кроме медали «За победу над Германией» не имел. Он отказывался отвечать на вопросы, где проходила его служба. Не отвечал и на вопросы, как это человек с высшим образованием за десять лет службы не смог получить даже первичного офицерского звания младшего лейтенанта. Да тут еще такие данные, что родился в Америке и еврей по национальности. Терпения Жоржа иссякло, и он обратился за помощью к руководству военной разведки. 10 марта 1953 года Коваль в своем письме сообщил своему бывшему начальству, что после окончания аспирантуры комиссия по распределению до сих пор не решает вопроса о его трудоустройстве. При попытках самому устроиться на работу, в первую очередь, обращают внимание, что он выходец из Америки. Начальник ГРУ генерал-лейтенант М.А. Шалин незамедлительно приказал разобраться в судьбе Жоржа. Он лично направил письмо министру высшего образовании, в котором писал, что Жорж Коваль с 1939 по 1949 год находился в рядах Советской Армии. В соответствии с законом о неразглашении государственной и военной тайны он не может дать объяснения о характере своей службы, которая протекала в особых условиях. Он просит принять представителя ГРУ, который лично устно объяснит министру кем и где работал Жорж Коваль.

Разумеется, после этого судьба Жоржа быстро была решена. Его направили на преподавательскую работу в свою альма-матер – институт химической технологии, который и стал на долгие годы родным домом Жоржа Коваля. Жорж проработал в этом институте около сорока лет, был любим и уважаем студентами и коллегами, создал свое собственное научное направление, опубликовал около сотни научных работ. Жорж Коваль был талантливым аналитиком, прирожденным педагогом и не менее удачным военным разведчиком. Аналитический характер его ума позволял предвидеть опасные ситуации и тем самым избегать контактов с контрразведкой.

Как же получилось, что работа Коваля в военной разведке не была оценена. Его коллеги по добыванию американских и английских атомных секретов, хотя и поздно, но получили признание. Так например, военные разведчики работавшие по этой же проблеме Артур Адамс и Ян Черняк были удостоены звания Героя России. Основной причиной забвения деятельности Коваля было то обстоятельство, что после окончания Второй мировой войны две советские спецслужбы внешней разведки НКВД и ГРУ были объединены в одну структуру, которая получила название комитета по информации. Пока комитет организовывался, а затем был расформирован, Жорж Коваль исчез из перечня сотрудников военной разведки. Руководство советским атомным проектом было возложено на Л. Берия, который выдвигал своих сотрудников – работников НКВД. Даже в настоящее время в ряде книг по истории советского атомного проекта скупо упоминается, что именно секретарь военного атташе в Англии полковник Семен Давидович Кремер впервые сообщил о работах по созданию нового секретного оружия. Танкист Кремер вскоре ушел из разведки. В ожесточенных сражениях Великой Отечественной войны он стал генералом и Героем Советского Союза. О Жорже Ковале забыли, и он не напоминал о себе до начала года. После этого Жорж сразу же был принят в члены совета ветеранов военной разведки, награжден почетным знаком «За заслуги в военной разведке». Ему ежемесячно стали оказывать и материальную помощь. На специальном стенде в музее помещена его фотография и краткое описание его заслуг, на которые обратил внимание президент России В. Путин. Со своими коллегами Жорж не делился воспоминаниями о службе в разведке. Когда автор книги «ГРУ и атомная бомба» узнал о деятельности Коваля и по наводке ГРУ попросил о встрече с ним, то Жорж Абрамович очень неохотно дал самые общие сведения о себе и попросил в будущей книге изменить свою фамилию и даже скупые биографические данные. В книге он выведен по своей оперативной кличке «Делмар»

Начиная с 1995 года стали рассекречивать и публиковать книги о советском атомном проекте и сотрудниках внешней разведки, оказавших значительную помощь советским ученым в создании атомной бомбы. В одной из таких книг опубликовано письмо ГРУ начальнику отдела «C» НКВД генерал-лейтенанту Судоплатову от 15 февраля 1946 года. В нем говорилось, что ГРУ направляет описание производства элемента полония, полученное нами от достоверного источника. Этим источником и был Жорж Коваль. Как следует из ряда публикаций, нейтронный запал к советскому атомному устройству, которое готовили для взрыва на Семипалатинском полигоне, был изготовлен по данным, полученным от Коваля. До этого использованием полония в рамках советского атомного проекта никто не занимался. Сведения, переданные Ковалем в 1945-1946 годах об использовании американцами полония, подсказали советским ученым идею создания нейтронного запала. Он же сообщил методику получения полония из висмута. Кроме книг и статей, где, уже открыто сообщается имя и приводятся фотографии Жоржа Абрамовича Коваля, российское телевидение 8 ноября года показало в своих передачах фотографию до этого неизвестного разведчика и кратко сообщило о нем. Жаль только, что сам Коваль не дожил до этого дня. Он скончался в январе года в Москве на 94-м году жизни.

В заключение, хочется остановиться на двух вопросах. Первый из которых, широко обсуждаемый в американских СМИ, как это американские спецслужбы не смогли обнаружить советского разведчика. В этом отношении заслуживает внимания мнение Арнольда Креймиша. Он полагает, что в этом деле виновата некомпетентность и соперничество американских спецслужб, ответственных за обеспечение безопасности и секретности работы атомных предприятий. Вышеупомянутый Генерал Гровс и полковник Паш не доверяли ФБР и больше верили в возможности армейской контрразведки. Но эта служба больше занималась аналитической работой, а не ловлей шпионов. Кстати сказать, подозрения о причастности Коваля к разведке впервые возникли у ФБР, но слишком поздно.

Представители ИТАР-ТАСС после года получили от ФБР в США ряд документов из рассекреченного дела Жоржа Коваля. Из этих документов следует, что на вопросы директора ФБР Гувера:

а) как и с чьей помощью Коваль смог попасть на атомные объекты,

б) к какой секретной информации он имел доступ,

в) было ли это результатом заранее спланированной операции,

г) кто помог ему попасть в США и легализоваться,

д) не возвращался ли Коваль в США после его отъезда в 1949 году.

Его сотрудники не смогли ответить на эти вопросы.

Даже попытка Гувера лишить Коваля американского гражданства не увенчалась успехом. Во всех без исключения служебных характеристиках Коваля, собранных фебеэровцами давалась самая высокая оценка его профессиональным и личным качествам. Свидетельством этого являются и воспоминания его сослуживцев в Америке. Уже упомянутый выше Арнольд Креймиш, который учился вместе с Жоржем и работал с ним на атомных объектах, вспоминал: «Он был очень дружелюбным. У него был допуск ко всему… У него был собственный джип, мало у кого из нас был собственный джип. А он был умный. Настоящий шпион ГРУ».

Стюарт Блум, один из ведущих физиков Ливерморской национальной лаборатории в Калифорнии, который также учился вместе с Ковалем, называл его правильным парнем: «Он играл в бейсбол. И хорошо играл. У него не было русского акцента. Он отлично говорил на английском языке – американском английском. Никто и усомниться не мог в том, что он – настоящий американец… Однажды я видел, что он смотрит куда-то вдаль и думал о чем-то. Теперь я, кажется, понимаю о чем».

Американская разведка узнала о нем, считают историки, с начала 50-х годов. Вначале это были только подозрения, но затем после допроса его коллег, они убедились в своих подозрениях, но деталей не смогли узнать. Со всех допрашиваемых взяли подписку о неразглашении. Английская газета “The Independent” справедливо заметила, что американские спецслужбы «были настолько сконфужены своей полной неспособностью сохранить в секрете государственные тайны, что окружили дело Коваля завесой молчания...»

атомное производство сумел проникнуть агент, не источник,

а советский гражданин, разведчик-нелегал... Его настоящее

имя не рассекречено до сих пор...

Энциклопедия военной разведки. Москва, 2004, стр. 395


Жорж (Георгий) Абрамович Коваль родился в еврейской семье 25 декабря 1913 года в городе Су-Сити (Айова, США). Его родители эмигрировали в США из города Телеханы в Белоруссии. Школьное образование и два курса химического колледжа получил в Америке. В 1932 году из-за экономического кризиса в США семья Ковалей решила вернуться в Россию - к тому времени - Советский Союз. Семья Коваль прибыла на пароходе «Левитан» во Владивосток, и затем на постоянное жительство в Биробиджан (с мая 1934 года - административный центр Еврейской автономной области в составе Хабаровского края).

В 1934 году Жорж Коваль отправился из Биробиджана в Москву. Ему не только хотелось увидеть белокаменную столицу России, но и поступить в технический вуз. Выбор он уже сделал и был готов к вступительным экзаменам. В том же 1934 году Жорж стал студентом Московского химико-технологического института имени Д.И. Менделеева. Учился старательно, разработал интересную дипломную работу по тематике лаборатории редких газов, которую успешно защитил в 1939 году. По рекомендации Государственной экзаменационной комиссии молодой инженер Жорж Коваль без экзаменов был зачислен в аспирантуру. Члены ГЭК заметили у дипломанта Коваля задатки исследователя и, возможно, будущего ученого.

В 1939 году Коваль привлек внимание Главного разведывательного управления Красной Армии. Военные разведчики увидели в нем человека, на которого можно было положиться. По крайней мере, его характеристики и общая профессиональная подготовка позволяли на это надеяться. Жорж Коваль верил в светлые идеалы коммунизма и готов был за них сражаться. Его личные и деловые качества соответствовали тем, которыми должен обладать разведчик.

Интересы Разведуправления и личные планы молодого инженера совпали. На первой же беседе с представителем военной разведки он дал согласие на работу в этой новой и неизвестной для него организации. В Разведуправлении новому секретному сотруднику был присвоен псевдоним «Дельмар». Так началась одноименная операция военной разведки по выводу Жоржа Коваля в США.

Пройдя курс специальной подготовки, в 1940 году Коваль отправился за океан. Его главной задачей было добывание сведений о разработке в американских лабораториях новых химических отравляющих веществ. В создании химического оружия американцы в те годы опережали фашистскую Германию и достигли значительных результатов.

Коваль обосновался в Нью-Йорке, наладил связь с Москвой, получил указание, куда и как устроиться на работу. Коваль пошел на риск - снова стал Жоржем из Сью-Сити, где родился, учился и проживал. Вскоре Жорж Коваль без затруднений устроился на работу, приобрел новых полезных знакомых. Естественно, со старыми друзьями по школе он не встречался. Он даже смог заставить себя не навещать родной город. Таковы были жесткие требования, которыми он обязан был руководствоваться, проживая в США, которые он никогда не нарушал.

В 1943 году произошли события, способные существенно изменить положение «Дельмара». Как и многих других американцев, Коваля ждал призыв на службу в американскую армию. Поскольку Коваль имел документы, подтверждающие, что он окончил два курса американского технического колледжа, то его направили на учебу. На этот раз на специальные курсы, где молодые парни осваивали новые по тем временам специальности, связанные с работой на объектах по производству радиоактивных материалов. Курсы были при Нью-Йоркском городском колледже.


В августе 1944 года рядовой американской армии Жорж Коваль успешно завершил обучение на курсах и был направлен на секретный объект в город Ок-Ридж (штат Теннесси). Это был один из тех американских городов-призраков, вокруг которых генерал Гровс создал свою «мертвую зону». Вскоре «Дельмар» попал в закрытый американский атомный город, стал одним из сотрудников завода по производству радиоактивных материалов. Подобные атомограды Челябинск-70, Арзамас-16 в СССР будут построены после окончания Великой Отечественной войны.

То, что «Дельмар» увидел в Ок-Ридже, его удивило. На заводах работало несколько десятков тысяч ученых, инженеров, технических специалистов, полицейских, агентов Федеральной службы безопасности и военной контрразведки. Город был похож на резервацию, в которой подвергались добровольному заточению лучшие научные умы Америки. Въезд и выезд из Ок-Риджа строго контролировался.

Город носил условное название «Объект компании «Кемикэл инжениэринг воркс». Сотрудники этой фирмы выполняли значительный объем работ в рамках уранового проекта США. От «Дельмара» стало известно, что в Ок-Ридже производятся обогащенный уран и плутоний, что этот объект разделен на три основных литерных сектора: К-25, У-12 и Х-10.

«Дельмар» работал на предприятии Х-10, которое было меньше по размерам, чем первые два. На нем трудилось около 1500 человек. На объекте Х-10 действовала секретная установка по производству плутония. Будучи уже в девяностолетнем возрасте Жорж Коваль гордился тем, что был единственным советским разведчиком, который держал в собственных руках образец плутония, полученного американцами.

Коваль был радиометристом и поэтому имел доступ в разные отделы предприятия. Все, что делалось в секторах К-25 и У-12, ему тоже было известно. Он смотрел на американские опыты по производству урана и плутония глазами дипломированного специалиста, окончившего один из лучших советских высших учебных заведений - МХТИ. Техническое образование позволяло Ковалю точно оценивать то, что он видел, и выделять самое главное.

Сведения «Дельмара» немедленно передавались в Москву. В Центре на их основе готовились донесения на имя генерал-лейтенанта П. Судоплатова, начальника отдела «С», созданного по указанию И.В. Сталина в Наркомате внутренних дел. В этом отделе в обезличенном виде концентрировались все донесения разведчиков внешней разведки НКГБ и Главного разведывательного управления. Из отдела «С» тоже в обезличенном виде материалы по атомной проблеме, добытые разведчиками, направлялись И.В. Курчатову, который внимательно изучал их, давал оценки и ставил новые задачи перед сотрудниками разведывательных служб.

«Дельмар» в декабре 1945 года сообщил о том, что американцы производят полоний и также используют его в атомном проекте. В донесении разведчика, в частности, сообщалось об объеме ежемесячного производства полония в Ок-Ридже.

В 1945 году «Дельмар» уже имел воинское звание «сержант штабной службы». Вскоре его перевели на новое место службы - в лабораторию, которая располагалась на секретном объекте в городе Дейтон, штат Огайо. Новая должность расширила его, как говорят в разведке, информационные возможности. В этой лаборатории тоже работали физики и химики, выполнявшие задания в рамках американского атомного проекта. Научные исследования, говорили о том, что работа в США по созданию атомной бомбы вступает в завершающую стадию.

Главным итогом разведывательной деятельности «Дельмара» в США стало то, что он смог выявить некоторые секретные атомные объекты в США, их структуру, объемы производства ядерных материалов, количество занятых специалистов, связи с другими закрытыми объектами американского атомного проекта.

Руководство лаборатории в Дейтоне, видимо, относилось к сержанту Ковалю с большим доверием. После того как атомным бомбардировкам были подвергнуты Хиросима и Нагасаки, в лаборатории устроили праздник. Ее начальник объявил своим сотрудникам о том, что «они внесли в эту историю значительный вклад».

В сентябре 1945 года завершилась Вторая мировая война. Жоржа Коваля уволили с военной службы. Начальник лаборатории предложил ему остаться на прежней должности, обещал новое повышение по службе. Но Коваль отказался. Он предчувствовал изменения в системе отбора специалистов для работы на американских атомных объектах и не хотел бессмысленно рисковать. Он считал, что продолжение его работы в Дейтоне связано с большим риском и таит в себе неизбежную опасность провала. «Дельмар» предвидел ужесточение режима секретности на закрытых военных объектах, новую проверку всех сотрудников, выяснение их политических убеждений, родственных связей и документов. В США и Канаде газеты уже были забиты материалами о советском атомном шпионаже. Печатались интервью с предателем Гузенко, с сенаторами, которые требовали положить конец деятельности советских «атомных шпионов». Существовала реальная угроза того, что агенты ФБР смогут установить, что Жорж Коваль в 1932 году вместе с родителями выехал на постоянное жительство в СССР и после этого в США не возвращался.

Обстановка в США продолжала накаляться. Ее обострил судебный процесс в Канаде над выданными Гузенко советскими агентами. «Дельмар» все еще продолжал работать в США. Он выполнял задания Центра, но мечтал как можно быстрее возвратиться в Москву. В конце 1948 года его просьба была удовлетворена, и «Дельмар» благополучно возвратился в СССР, где его с нетерпением ожидала жена. Он снова стал москвичом, любителем футбола и образцовым семьянином.

В июне 1949 года начальник 2-го Главного управления Генштаба генерал армии М. Захаров подписал приказ, касающийся судьбы «Дельмара» и его работы в военной разведке. В приказе говорилось, что «…солдат Жорж Коваль 1913 года рождения демобилизован из рядов Вооруженных Сил СССР». После этого Жорж Абрамович расстался с военной разведкой на пятьдесят лет.

С большой радостью бывший аспирант возвратился в институт - МХТИ, без особого труда восстановился в аспирантуре и начал увлеченно заниматься научной работой. Через два года Коваль защитил диссертацию и стал кандидатом технических наук. По оценке членов ученого совета, его диссертация была важной для народного хозяйства страны. Коваль действительно работал над ней увлеченно, используя знания, полученные в МХТИ и американском колледже. Пригодился и опыт практической работы в Ок-Ридже и Дейтоне.

Научной работе Коваль отдавал все свое время, лишь изредка вырываясь на стадион «Динамо», чтобы посмотреть очередной матч любимого «Спартака».

С 1953 года в его жизни настала полоса творческих успехов в науке и спокойная семейная жизнь. Его приняли на преподавательскую работу в МХТИ. Институт стал для молодого ученого родным домом, в котором он работал около сорока лет. Он искренне любил свою кафедру, своих коллег, к которым всегда относился с большим уважением. Он любил свой предмет и своих любознательных студентов, с которыми умел из года в год находить общий язык и прививать любовь к знаниям и точным наукам. Многие из тех, кто слушал лекции доцента Коваля, стали кандидатами технических наук, руководителями крупных предприятий химической промышленности.

Жорж Абрамович увлеченно занимался наукой, подготовил и опубликовал около 100 серьезных научных работ, которые получили признание в научных кругах. Он принимал активное участие в работе научных конференций, выступал с докладами и сообщениями и за многие годы работы в институте смог создать целое научное наследие, которым и сегодня пользуются студенты. Главное же его педагогическое достижение, как он сам считал, это помощь восьми аспирантам и соискателям стать кандидатами наук.

Можно сказать, что Жорж Коваль был талантливым аналитиком, прирожденным педагогом и ученым. Он был не менее удачливым военным разведчиком, который умел предвидеть опасные ситуации и своевременно принимал меры, чтобы не привлечь внимание контрразведки.

Предчувствие, что американская контрразведка рано или поздно заинтересуется его судьбой, оправдалось. Как стало известно, агенты ФБР все-таки начали разыскивать Жоржа Коваля. В 1949 - 1951 гг. они опросили всех его знакомых в Ок-Ридже и в Дейтоне. Они опросили всех соседей семьи плотника в маленьком городе Сью-Сити. Они пытались понять, какой Жорж Коваль выехал на постоянное проживание в СССР в 1932 году и какой Жорж Коваль работал на секретных объектах в Ок-Ридже и в Дейтоне.

Сведения, переданные Ж.А. Ковалем в декабре 1945 - феврале 1946 г. в Москву об использовании американцами в их первой бомбе полония, подсказали советским ученым идею и показали правильный путь решения проблемы, связанной с нейтронным запалом. Позже для серийного производства советских атомных бомб нейтронные запалы изготовлялись из других материалов. Но в первом атомном устройстве, взорванном на Семипалатинском полигоне 29 августа 1949 года в 7 часов 00 минут, использовался инициатор, изготовленный по «рецепту», выписанному военным разведчиком «Дельмаром» - Жоржем Абрамовичем Ковалем.

Разведчик скончался 31 января 2006 года в Москве на 94 году жизни. Указом Президента РФ от 22 октября 2007 года «за мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания Ковалю Жоржу Абрамовичу посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации».